Прекращается ли наша жизнь с плотскою смертью,- это вопрос самой великой важности, и редкий человек не думает об этом. Смотря по тому, верим ли мы или нет в вечную жизнь, и поступки наши будут разумны или бессмысленны. Всякий разумный поступок непременно основывается на уверенности в бессмертии истинной жизни.

Поэтому первая наша забота должна быть о том, чтобы разобрать и понять, что именно в жизни бессмертно. Некоторые люди и трудятся всеми силами над тем, чтобы уяснить себе это. Они признают, что от этого должно зависеть все их поведение. Другие люди хотя и сомневаются в бессмертии, но искренно мучаются своими сомнениями и считают его за величайшее свое несчастие. Они ничего не жалеют, чтобы только узнать истину, неустанно ищут ее и считают это самым главным делом своей жизни.

Но есть и люди, которые вовсе не думают об этом. Их небрежность там, где дело идет о них самих, удивляет, возмущает и пугает меня.

И в самом деле, жить в сомнении о смысле жизни - великое несчастие; но жить в этом сомнении и не искать выхода из него - просто недобросовестно. Если при этом человек спокоен и доволен, да еще хвалится этим, то он похож не на человека, а на какое-то дикое существо.

Эти люди говорят обыкновенно так: я не знаю ни того, кто заставил меня жить на свете, ни того, что такое этот мир, ни того, что такое я сам. Я ничего не знаю: я не знаю, что такое мое тело, мои чувства, моя душа; и даже не знаю, что это во мне размышляет; не знаю ни себя, ни всего остального. Я вижу бесконечное пространство мира. Я нахожусь в одном местечке этого мира; но почему именно в этом местечке, а не в другом, - этого я не знаю; точно так же, как не знаю, почему из всех времен, прошлых и будущих, мне назначено жить в это время, а не в другое. Со всех сторон я вижу одни бесконечности и среди всего этого я похож на крошечную песчинку, существующую одно мгновение и потом пропадающую без возврата. Одно мне достоверно известно, - это то, что я должен скоро умереть! От смерти я никуда не могу уйти; но что такое смерть, - я тоже не знаю. Я не знаю, откуда я произошел; и не знаю, что со мною будет после моей смерти, - перестану ли я вовсе существовать или попаду в руки какого-то грозного, разгневанного Бога, - от меня это скрыто.  Вот мое положение на земле! Всюду бедствия, слабости, темнота! Ну, я и буду жить так, чтобы не думать обо всем этом! Брошу я всякие попытки уяснить себе свои сомнения; стану жить без оглядки, не задумываясь, и буду смеяться над теми, кто надеется найти истину.

Пусть жизнь незаметно приведет меня к смерти, пусть я умру, ничего не зная ни о вечности, ни о том, что со мною дальше будет!

Так думают и говорят некоторые люди. Но можно ли уважать таких людей? К чему они годны? Кому нужны?

Люди эти равнодушны к тому, что всего важнее для человека; а между тем, к менее важному они вовсе не равнодушны: они боятся самых малых неприятностей и отлично умеют чувствовать и предвидеть их. Один и тот же человек огорчается и сердится от потери какого-нибудь места или из-за воображаемого оскорбления и, вместе с тем, ничуть не беспокоится о том, что со смертью потеряет все. В одном и том же человеке - и в одно и тоже время - крайнее беспокойство о всяких мелочах и полное равнодушие к самым великим предметам. Такое непонятное для меня состояние людей похоже на опьянение.

Многие из таких людей не своим умом дошли до подобного состояния: им втолковали, что не подобает образованному человеку верить в духовную жизнь, и они думают, что, высказывая свое неверие, они добьются уважения от людей. Но они ошибаются: такие речи не вызывают уважения даже со стороны самых глупых людей. Для того, чтобы получить уважение от людей, нужно, по крайней мере, прослыть за человека честного, рассудительного, верного и полезного людям. Но какое же доверие может внушить тот, кто говорит, что он не верит в Бога, что он слушается только самого себя и никому, кроме себя, не отдает отчета в своих поступках. От такого человека нельзя ожидать ни утешения, ни совета, ни помощи в трудных случаях жизни.

Потребуйте от таких людей отчета в их чувствах и оправдания их неверия, - они станут рассуждать так слабо и безрассудно, что скорее убедят вас в своем заблуждении, нежели в своей правоте.

Люди эти очень несчастны, потому что они подделывают свои природные свойства и чувства и облекаются в фальшивые. Если они страдают от того, что не видят в себе света, то пусть лучше признались бы в этом. Это вовсе не стыдно! Стыдно только одно - не иметь стыда.

Очень легкомысленным должен быть тот, кто не понимает, что человек без Бога - есть самый несчастный человек. И очень безрассудно восстановлять людей против Бога. Разумными можно назвать тех людей, которые всем сердцем служат Богу, потому что знают Его, или тех, которые всем сердцем ищут Его, потому что еще не знают Его.

Но люди, живущие без Бога и не ищущие Его, не заслуживают того, чтобы о них заботились, как они и сами признают, когда говорят, что не зависят ни от кого. И нужно иметь ту самую христианскую любовь, которую они так презирают, чтобы поддерживать и утешать их в их несчастиях. Нам не следует презирать их, потому что мы должны всегда помнить, что они могут во всякое время обратиться к Богу; а что мы, наоборот, можем сами сделаться такими же слепыми, как и они. Мы должны делать для них то, что хотели бы для самих себя, если бы мы оказались на их месте: мы должны всячески стараться убедить их опять искать и найти утраченный ими свет.

Я хотел бы, чтобы такие люди уделили чтению этой книги хоть немного из того времени, которое они так бесплодно тратят на другие дела. Пусть даже они читают эту книгу с отвращением: все- таки, может быть, они найдут в ней что-нибудь нужное для себя. Те же люди, которые будут читать, желая найти истину - те, я думаю, будут довольны.

Человек сидит в тюрьме и не знает, какой приговор о нем постановлен. У него остается всего час времени для того, чтобы узнать об этом, и если он узнает, что он приговорен к смерти, то этого часа достаточно, чтобы ему выхлопотать отмену этого приговора. Неужели же он употребит этот час не на то, чтобы узнать, каков приговор, а на игру в карты? Это было бы ни с чем не сообразно! А между тем так точно поступают люди, не думающие о Боге и о вечности. Они беззаботно бегут к краю пропасти, держа перед глазами заслонку, мешающую им видеть эту пропасть.

Человек должен искать истину.

В сравнении с окружающим его миром человек не более, как слабый тростник; но он -тростник, одаренный разумением.

Какого-нибудь пустяка достаточно, чтобы убить человека. И все-таки человек выше всяких тварей, выше всего земного, потому что он, и умирая, будет разумом своим сознавать, что он умирает. Человек может сознать ничтожество своего тела перед природою. Природа же ничего не сознает.

Все наше преимущество заключается в нашей способности разуметь. Одно только разумение возвышает нас над остальным миром. Будем же ценить и поддерживать наше разумение, и оно осветит нам всю нашу жизнь, укажет нам, в чем добро, а в чем зло.

Человек должен знать настоящую цену себе. Пусть он ясно поймет и величие свое и ничтожество. Пусть он и любит и ненавидит себя. Пусть любит он в себе свой высший дар разумения, свою способность к добру, а ненавидит в себе все низкие свойства, которых так много. Человек одарен способностью познать истину и быть блаженным; но, вместе с тем, он не в состоянии совместить в себе всю истину, непреложную и самодовлеющую.

Я желал бы побудить людей искать истину и освобождаться от своих страстей, мешающих им идти туда, где они могут найти истину. Я знаю, как страсти и похоти затемняют разумение, и желал бы, чтобы человек возненавидел в себе эти животные свойства, которые ослепляют его, когда он выбирает свой путь, и останавливают его, когда он уже идет по этому пути.

Человек мыслит, - так он создан. Ясно, что он должен мыслить разумно. Разумно мыслящий человек, прежде всего, думает о том, для какой цели он должен жить: он думает о своей душе, о Боге. Посмотрите же, о чем думают мирские люди? - О чем угодно, только не об этом. Они думают о плясках, о музыке, о пении и подобных удовольствиях; они думают о постройках, о богатстве, о власти; они завидуют положению богачей и царей. Но они вовсе не думают о том, что значит быть человеком.